Джоан Дидион

Одна жизнь вечной души

В то время, как многие представители нового журнализма раскрывали нравственные и классовые проблемы общества через призму людских слабостей и низших потребностей, использовали неординарную пунктуацию и ломаный язык, Джоан Дидион, с помощью своих откровенных очерков и эссе, старалась передать всю суть психологии человека, проявлений его душевных порывов.

Краткость, но вместе с тем предельная ясность её языка, лёгкость подачи произведений, запахи, вкусы, постоянные воспоминания и внутренний накал невольно заставляют пропустить написанное через себя, почувствовать на себе все эмоции и чувства с книжных страниц.

Джоан не боялась писать о том, что, казалось бы, стыдно открыть на всеобщее обозрение каждому из нас. Страх, боль, горе от потери, одиночество - всё это она сполна пронесла на себе и не стеснялась делиться этим с читателями.

Жизнь Джоан Дидион многогранна, как и она сама, её судьба и постоянная борьба со страхом трагичны, но только лишь поэтому о ней должны знать все.

Дочь Золотого Запада

Калифорния. Она принадлежит Джоан Дидион, как и сама она принадлежит Калифорнии. Именно с этим штатом неразрывно связано всё течение жизни Джоан.

Все началось с Сакраменто.

В этой климатически неустойчивой столице Калифорнии родилась миниатюрная девочка-интроверт, которая боялась катастроф, внезапного обрушения моста, гремучих змей и комиксов. Людям она предпочитала книги, а конкретно - Хемингуэя.

“Джимми, жди меня на берегу!”, - бросила она как-то раз своему брату, а сама пошла к океану. Она училась в восьмом классе, и все ее ранние рассказы были связаны одной темой - самоубийством. Юная Джоан решила попробовать на себе то,что чувствуют самоубийцы, и, как ни странно, эта попытка навсегда отбила у нее желание в этом чувстве. Вот она идёт с трепетом сжимая блокнот к таинственным волнам океана и...ХТЫЩ!

В общем, удар волны и мокрый блокнот переубедили начинающую писательницу дальше восхищаться. Что ж, после этого случая её герои больше не были утопленниками, не хотели спрыгнуть с моста и не замерзали до смерти в Арктике, чтобы проснуться в Сахаре.

ХЕЙТ-ЭШБЕРИ

Магнит для наркоманов, охотников за ЛСД, хиппи и прочих представителей “социального кровотечения”, как выражалась сама Дидион. На основе материала, взятого в Хейте, Джоан написала первый сборник рассказов “Ползёт к Вифлеему”, где сценически отразила жизнь контингента “мятежников”, передала просторечие и беспечность, характерные для Хейт-спич. Она создала ощущение, что находится внутри этих сообществ, причём с постоянным риском смешаться с ними и стать их частью. Во многом это удалось благодаря личному знакомству Джоан с конкретными представителями контркультур.

Снайпер, типичный дилер в Хейте. Джоан как-то разговорилась с ним во время похода на очередную ЛСД-тусовку в целях наблюдения, конечно же.

“Что-то ты совсем исхудала, видно, эти штуки уже помотали тебя”, - саркастически пропел дилер своим хриплым голосом.

Он все без остановки болтал про Нью-Йорк и о своей намеченной поездке. Город возможностей, большое яблоко и всё в этом духе. Джоан не так давно вернулась оттуда и была прекрасным собеседником.

“А как насчёт Чикаго, Снайпер? Хотел бы там побывать?”, - спросила Джоан. “Хмм...Чикаго? А где это?”

Джоан показала ему местоположение Чикаго, а он показал свою старушку Джерри.

“Знаешь, а она неплохо сочиняла стихи! Но бросила, гитару украли.”

А вот Джефф и его девушка Дебби. Ей пятнадцать, и она недавно сбежала из дома.

Прозрачный топ, через который виден проколотый сосок, дырки на джинсах размером с кроссовок, косячок в зубах. В пятнадцать лет Джоан читала Хемингуэя.

Она не смогла удержаться и спросила, какие у них планы на будущее.

“Мы просто позволяем всему произойти”, - ответил Джефф.

Был такой парень Стив, высокий и щуплый блондин, который сказал как-то ей: “Я нашел свою любовь, сидя на кислоте. И я потерял её. Но сейчас я снова её нашел. Нет ничего, кроме травы”.

Но больше всех Джоан поразила Сьюзен. Её, наверное, привёл старший брат или сестра. В маленьких ручках блестели две таблетки. Девочка прыгала от счастья и звонко смеялась. Она сказала Джоан, что ходит в Детский сад. Ей было пять, и она принимала ЛСД.

ДЖОАН И НЬЮ-ЙОРК

Джоан не поступила в Стэнфорд, но прошла в Калифорнийский университет в Беркли и в 1955-1956 гг. выиграла конкурс эссе, организованный журналом Vogue. Так она переехала в Нью-Йорк, где работала в составе редакции Vogue десять лет.

Нью-Йорк и Джоан Дидион словно две стихии, которые то пытаются сосуществовать вместе, то не могут совладать с мощной энергетикой друг друга. Молодость Джоан в этом городе прошла достаточно противоречиво, не без разочарований и бренности юных надежд. Но именно там она в итоге живёт и по сей день.

Из окна виднеется Бруклинский мост. Но он не Бруклинский. Это Трайборо. Джоан знала это и помнила, как сперва ошибочно приняла один мост за другой. Кажется, тогда она была счастливее. Она помнила и то, как впервые сошла с Айдлвудского аэродрома, молодая, наивная, в платье, элегантном для Сакраменто, но не достаточно для Нью-Йорка. Но это не мешало ей влюбиться в этот город так, как словно полюбить первого человека, который к тебе прикоснётся.

Мигрень не покидала её, а тяжесть в ногах будто напоминала о бессонной ночи, прогулках по Вашингтон-сквер и о содержимом последнего (какого, интересно, по счёту) стакана: во рту ощущался горьковатый привкус алкоголя. Отоспаться часа три (жаль, что при свете), выпить чашку кофе и вперёд писать новую статью для Vogue. Редактор, наверное, опять будет требовать писать короче. Это значит, что нужно меньше слов; а если слов меньше, то их необходимо ещё тщательнее подбирать.

Она не жаловалась на рутину, ведь в выходные можно пойти в новое место, где обязательно будут новые лица. Ведь если ты живешь в Нью-Йорке, каждый день с тобой может случиться что-то новое, всё достижимо, а твои ошибки не засчитываются.

Но Джоан жила нереальной жизнью. Она даже не покупала мебель.

И лишь спустя восемь лет она поняла, что жизнь в Нью-Йорке - не романтическая идея, что всё засчитывается, и рано или поздно за все придется платить. И она помнила тот момент, когда ей вдруг стало очень плохо, когда она начала обижать близких ей людей и испытывать апатию абсолютно ко всем прежним “новым” местам и лицам.

Да, забавно вспоминать ошибки молодости, особенно когда сидишь с полным жизненным багажом за плечами и ещё свежими ранами в груди. Хотя, они всегда будут свежими. Все тот же Нью-Йорк, все та же Джоан, но та ли? Прошло много времени, случилось много того, что заставило наполниться шкафы коробками с тем, что она никогда не сможет выбросить.

КИНТАНА-РОО

Джоан вышла замуж за Джона Грегори, когда её розовые очки с грохотом упали на нью-йоркский асфальт. Он увёз её в Лос-Анджелес. Муж и жена работали вместе и вскоре покорили Голливуд своими сценариями. Джон был подарком для Дидион. Что касается Кинтаны, она стала подарком им обоим. Кинтана-Роо родилась третьего марта 1966 года в больнице Св. Иоанна в Санта-Монике.

«L’adoptada», — будут вскоре называть ее в нашей семье. Усыновленная.

«M’ija», — буду называть ее я. Доченька.

Мексика. Несколько месяцев назад до рождения Кинтаны.

Джоан и Джон смотрят карту.

“Джон, смотри, какое название!”

Кинтана-Роо была независимой территорией и лишь позднее стала одним из мексиканских штатов. Она была раем для археологов, герпетологов и бандитов.

“Представляешь, если бы нашу дочь звали так?”

Конечно, они и не думали об этом всерьёз.

“Джоан, давай дадим друг другу слово, что, если у нас появится вдруг дочь, мы назовём её Кинтаной-Роо”.

Звонок. «У меня тут красавица родилась в больнице Святого Иоанна, — сказал Джону акушер. — Звоню уточнить, возьмете ли вы ее?»

У новорожденной Кинтаны были жгучие черные волосы с розовым бантом и личико, похожее на бутон розы.

“НЕТ!”

Джоан вскочила с постели в своём доме в Португез-Бенд, лоб был в холодном поту. И так было ровно три ночи, когда Кинтана ночевала в больнице. Джоан снилось, что она забывает о ней, оставляет её одну, а сама уходит, не оставив ей еды.

Кинтана была удивительным ребёнком. Её родители не могли сдержать слёз и восхищения, когда, провожая её в школу, видели, как она пропадает из виду, спускаясь с холма на фоне бескрайнего синего океана.Джон даже рассказал об этом во время тоста на свадьбе Кинтаны. “Сегодня Кинтана взбирается обратно на этот холм. Только уже не школьницей в сарафане из шотландки, с выгоревшими на солнце волосами, собранными в хвост, и синей коробочкой для школьных завтраков. Теперь она принцесса-невеста, и на вершине холма стоит ее принц”.

В пять лет она звонила в психиатрическую клинику и спрашивала, как быть, если начинаешь сходить с ума. Она называла русских императора и императрицу «Никки и Санни» и могла сказать про кино: «Я думаю, это будет бомба». У неё был свой «понарошечный клуб», ознаменованный появлением «Маминых наставлений» на стене гаража, «мыловаренная фабрика», цель которого состояла в переплавке всего семейного запаса мыла. Кинтана любила выпалывать сорняки на теннисном корте за домом Франклин-авеню в Голливуда, стоя на пухлых детских коленках, примостив рядом свою любимую плюшевую игрушку — изрядно потрепанного серого зайца. Она боялась сломатого человека, который говорил: “Привет, Кинтана. Сейчас я запру тебя в гараже“, но не боялась акул.      

СИНИЕ НОЧИ

“В синие ночи кажется, будто тьма так и не наступит. А когда пора синих ночей проходит (а это рано или поздно случится, всегда случается), вас охватывает настоящий озноб: вы буквально заболеваете, вдруг осознав, что синевы все меньше, дни идут на убыль, лето почти прошло”.

Кинтана-Роо, спустя пять месяцев после собственной свадьбы, впадает в кому. В декабре 2003 года, вернувшись домой после похода в реанимацию, Джон Данн, умирает от сердечного приступа. Кинтана вышла из больницы, попала на похороны отца, но затем заболела снова и умерла через две недели после выхода книги Джоан “Год магического мышления” (2005). "Синие ночи" (2011) посвящены уже смерти её дочери.

“Синие ночи” Джоан Дидион - открытие для человеческой души. Это откровения человека, который второй раз испытывает тяжёлое горе. Но вы не найдёте там излишней сентиментальности, жалости к себе, критики медицины, мира, Бога. Вы найдете там всю боль, которая только может помещаться в человеке. Найдете там воплощение того страха, что присущ каждому. Эта небольшая книга, которая читается “за один присед”, настолько глубоко проникнет внутрь вас, что невозможно будет сдерживать если не слезы, то рефлексию точно. Воспоминания, которые беспорядочно сменяют друг друга, повторяющиеся фразы, символические образы - это все настолько легко и кратко используется Дидион, насколько близко читателю и достоверно для него.

Эта книга - некий феномен в обнажении психологической составляющей человека, его тайных страхов, попыток справиться с роком судьбы и утратой того, в чем в сущности заключался смысл его бытия. Джоан не отвечает прямо на то, каким образом надо находить в себе силы жить дальше. Но как итог книги она подводит мысль о том, что утраченное нельзя вернуть, но можно воплотить. И именно в этом есть смысл. В воспоминаниях, в моментах, в фотографиях и, наконец, в !слове.

Да, само слово для Джоан - это смысл. Смысл всего. Именно оно может помочь найти силы там, где, казалось бы, нет ничего, кроме боли, страха и потерь. Там - это внутри себя. И, создавая своё слово, она не только создает лекарство для своей души, но и помогает другим заблудшим душам найти собственный способ справляться с болью.

ЭПОХА В ЛИЦЕ

Джоан Дидион 82, и она икона стиля. Её packing list стал знаменит и популярен не для одного поколения девушек. Она - лицо Celine, а чёрная водолазка и чёрные очки на пол лица - это её вечные атрибуты. Её жизнь настолько интересна, самобытна, поучительна и трогательна, что невозможно не уважать её и не восхищаться ею.

This is only a preview. Start publishing!

Enquire now

This is only a preview.
Start publishing!

Subscribe now to begin publishing your Shorthand stories. All plans offer flexible hosting options, best-practice training & online support.

Enquire now
As used by
  • BBC
  • Hearst Magazines
  • Guardian
  • Telegraph
  • Save The Children
  • ABC
  • Trinity Mirror
  • Fairfax Media
  • Haymarket