Он закончил свои "Репортажи", а они его - нет...

Один день из жизни Майкла Герра

[object Object] [object Object]

Понедельник. Призрачное небо хмурится с утра. Вчера был жутко кровавый закат, над горизонтом будто разверзлась бочка с пурпурно-красным месивом. Сегодня - призрачная прозрачно - грязная пелена и клочки таких же грязных рваных облаков.

Майкл уже видел такое. В 1968 году. В долине Ладранг. Был красный закат, горизонта не было видно, потому что все было одного цвета. Красного. Солнце ныряло в красные лужи, точнее в одну огромную .Он бы определил ее границы ,но не мог,может, потому,что глаза застилала слезная пелена от порохового занавеса, ветра и растерянности, а,может,потому,что не было никакой границы. Полчаса назад здесь и миль на 5 впереди гремели автоматные очереди.

8:00 сегодня. Тогда утром Майкл даже не проснулся, он проспал до 18:43. Когда вдруг солдат из соседней плац-палатки заорал что-то о вонючей провизии.

“...Вьетнам Вьетнам Вьетнам, мы все там были.” Да, так закончил он  свои “Репортажи”. Он их закончил , а они его - нет. И во сне уже столько лет спустя приходят к нему друзья с той войны. Майкл не помнит и дня сразу после возвращения,когда бы весь его организм не вопрошал с недоумением: куда делась война? Он видел, как солдаты уже там сходили с ума, зверели,и это ласково сказано. Все были помешанными на войне,крови,стрельбе. И остались помешанными. Диагноз: посттравматический синдром. Нет, у него другой диагноз: война. Страшнее всего,что лекарства от такой заразы одно. Это кровь. Запах пороха.Звук автоматной очереди.Разрыв.Пуф-Пуф.Тыдыщж. Замечательная пилюля. Принимать утром ,днем и вечером. До и после еды. Перед сном. Иначе загнешься. В мирное время без такой таблетки ломит во сне и наяву. Особенно во сне.

Привет,дружище! Давно не виделись! С тех самых пор,когда были в Хюэ. Эх, было время… А на том свете ничего, жить можно. Ты там как? Жив еще.

Или же другое сновидение. Много людей. Целый батальон. А из звуков только страшный гортанный вой,исходящий из самых недр мертвой темной ямы, куда сбросило трупы.

Таких снов у Майкла было много. Диагноз.

Когда он дописал свою книгу, к нему пришла мысль уехать, и он уехал. Спрятался в Англии.

С тех пор прошли годы. Он вернулся в Нью-Йорк. Сейчас сидит в своем кресле. 12:05. Стоит открыть окно и выйти на улицу. У окна стоит рабочий стол. Благородно-коричневый дуб. Еще пахнет лаком, старым и уже растрескавшимся по центру,где обычно располагаются письменные принадлежности,бумага или же печатная машинка,где кипит работа. Вся обстановка к этому располагает.

В 16:37 по-тихоньку начнет смеркаться,заливая комнату, начиная с  левого ближнего угла ,теплым томным светом заходящего солнца. Он как рыжий кот будет неспеша ползти по комнате, по паркету,оставляя шерстинки-лучики на всем,до чего прикоснется. Пока не наткнется на кожаную коричневую сумку, потертую,темную,будто измазанную по углам. Во внешнем кармане лежала пара самокруток. Внутри был не табак. Любимая сумка Герра тоже была Там. На полке Хэмингуэй. Майкл взял ее в руки и поставил обратно на полку. Его книги здесь не было.

Комната напоминает офис.Его офис находится крошечная комната в просторном доме среди холмов штата Нью-Йорк, темный угол в доме, в противном случае, залитой солнечным светом. Стеллажи у стен от пола до потолка выложены музыкой и книгами. Вагнер, Моцарт, Колтрейн, Монтеверди и Шостакович поднимаются вверх по одной стене, в то время как Кьеркегор, Цицерон, Остин, Ницше и Русская Классика борются за место на полке по трем другим.

Зазвонил телефон. Это был Стэнли Кубрик. Они познакомились в 1980. Сейчас 1983. “Как этот парень не устает?”- в очередной раз подумал Майкл.  Кубрик хотел снять фильм, и уговаривал его вернуться к теме Вьетнама.

Кому как не Герру писать сценарий. Он не понаслышке знал,что такое Вьетнам. Он и до сих пор возвращается к тем событиям. Никакие фильмы, рассказы или Хэмингуэй не могли подготовить к этому, как оказалось. Ему потребовалось меньше недели,чтобы понять , в чем здесь дело.

Чем он занимался сейчас? Просто жил. Впечатления от пережитого с 1967 по 1969 годы постепенно меняли краски на более тусклые, уходя в чертоги памяти уступая место новым воспоминаниям.

Майкла часто приглашали приехать  во Вьетнам на какие-то праздники. Он никогда не ездил,не возвращался туда. В прошлом году его пригласили на открытие мемориала ветеранов Вьетнама в Вашингтоне, округ Колумбия, и он отказался. А потом пошел сам и нашел. А однажды пошел на встречу военных корреспондентов. Потрясающий,прекрасный вечер,чтобы встретиться с товарищами,коллегами. А вы знаете? Он был единственным человеком, который ни разу не вернулся во Вьетнам, и никогда не вернется туда.Ничего хорошего из этого бы не вышло. Он все еще чувствовал слоновью дрожь каждый раз, когда слышал звуки пролетающего вертолета. Это жуткий путь. Или еще восклицания: “О! Какая Прекрасная Война!”  Какая хрень.

Нет, Майкл любил и любит ветеринаров, даже тех,кто “не был невероятно плохими парнями, но кто сделал невероятно плохие вещи”. Это были девятнадцатилетние дети из прерий и гетто Америки,отправленные в место, “где они ожидали найти Макдональдс и маразм”. Но в конце концов вы получаете то, что заслуживаете. Вернулись уже не маленькие мальчики. Вернулись мужчины, которые вернулись находятся в адских мирах, они избивают своих жен, они просто не могут очиститься от всего того,что пережили. Возможно, они заслуживают наказания,но факт остается фактом : некоторые из них получали удовольствие от того,что делали.

 

Среди ветеранов от самоубийства после возвращения домой погибло больше людей,чем во Вьетнаме.

 

Почему, после всего этого, Майкл не сумасшедший? В его голове уже был готов ясный и честный ответ: “Я сходил с ума”. Проблема Вьетнама заключается в том, что если твое тело вернулось, ваш разум тоже возвращается. Его разум вернулся не сразу. В течение 18 месяцев он был на грани срыва. В 1971 году это было очень серьезно. Реальное отчаяние в течение трех или четырех лет; глубокий паралич. На год он порвал с женой женой. Он никого не видел, потому что не хотел чтобы видели его.

Вы привязываетесь к хорошим вещам, вы привязываетесь и к плохим. Тогда он решил искать другой путь. У него родился ребенок. Он вернулся к книге...

Понедельник. 18:52. Он купил что-то к ужину. Овощи, молоко, кофе, яйца, рис , любимый бекон и пиво. Сегодняшний вечер он должен был провести в одиночестве.

В 19:37 он сел за рабочий стол и черканул пару мыслей,доедая бекон.

В 20:20 Майкл,докуривая 2 сигарету, уже дописывал 4 страницу. Он и сам не знал,что за наброски у него получается этим вечером.

Вечерний выпуск новостей хорошо пришелся под пиво.Впереди был еще длинный вечер,ведь сон его не брал. Еще пара мыслей готовились вылиться на бумагу. Когда еще выдасться такой  томительно спокойный день. Люди не любят такие дни потому,что наедине с собой приходит необходимость подумать о многих и многих серьезных вещах, которые путаются и теряются в повседневной рутине. Герр не боялся диалога  с самим собой, уже не боялся оставаться наедине со своими воспоминаниям.Он выздоравливал.

    «…я отправился освещать войну, а война просветила меня...»

    Майкл Герр, "Репортажи"

    This is only a preview. Start publishing!

    Enquire now

    This is only a preview.
    Start publishing!

    Subscribe now to begin publishing your Shorthand stories. All plans offer flexible hosting options, best-practice training & online support.

    Enquire now
    As used by
    • BBC
    • Hearst Magazines
    • Guardian
    • Telegraph
    • Save The Children
    • ABC
    • Trinity Mirror
    • Fairfax Media
    • Haymarket